Пятьдесят лет без Лысенко

0

Full article

С. В. Багоцкий,
кандидат биологических наук
«Химия и жизнь» №9, 2014

Осенью 2014 года исполняется 50 лет с того дня, как было покончено с монопольным положением Т. Д. Лысенко в советской биологической науке.

История блистательной карьеры и печального конца академика Лысенко хорошо известна читателям, и я лишь вкратце о ней напомню. Благодаря поддержке советского руководства Трофим Денисович Лысенко, проповедовавший идеи, которые в ХХ веке рассматривались как далекие от науки, стал лидером советской биологии, добился увольнения своих критиков, а также исследователей, придерживающихся более адекватных подходов в работе. За лидерство в советской биологии Лысенко боролся начиная с середины 1930-х годов и в 1948 году одержал победу.

Почему И. В. Сталин поддержал Лысенко? Наверное, здесь было несколько причин. Сельское хозяйство было узким местом советской экономики. И до, и после войны основные средства шли на оборону и развитие тяжелой промышленности. И в этой ситуации расцветала надежда на чудо, которое помогло бы поднять сельское хозяйство без значительных капиталовложений.

Нормальная наука в чудеса не верит и чудес не сулит. А так хочется поверить...

Лысенко был выдвинут, поскольку обещал сельскохозяйственные чудеса. По-видимому, сам он искренне верил в свои обещания и стремился их реализовать. Но для решения сложных проблем одних благих намерений мало.

Еще одно важное обстоятельство способствовало его выдвижению. Советское руководство не устраивала недостаточно активная роль науки в техническом и технологическом прогрессе. В нашей стране разрыв между наукой и практикой объяснялся недостаточной заинтересованностью практиков во внедрении качественно новых научных достижений. Но эту проблему пытались решить, подталкивая научных работников к занятиям исследованиями, внедряемыми здесь и сейчас. Но результаты были скромными.

Т. Д. Лысенко предлагал модель науки, ориентированную на быстрое внедрение своих достижений в практику. Это было крайне необходимо для страны. Поэтому-то деятельность Лысенко так импонировала советскому руководству. А генетики обещали практические результаты в будущем.

При чтении стенограммы сессии ВАСХНИЛ 1948 года создается впечатление, что у многих практических работников сельского хозяйства академическая генетика вызывала психологическое отторжение. Рассуждения Т. Д. Лысенко о воспитании растений и животных и о влиянии этого воспитания на наследственность были для них ближе.

Уважаемый директор племенного хозяйства рассказывал на сессии, как его коллектив вывел новую высокоудойную породу коров методами воспитания. Он говорил о том, как кормили коров, как ухаживали за выменем, как в результате росла удойность. Но между делом отметил: «На основе обильного кормления, интенсивного умелого доения и правильного соответствующего ухода за животными мы проводили отбор лучших животных и подбор. Наилучшие пары спаривали между собою с целью создания особых линий и семейств, упорно и систематически накапливая и закрепляя все ценные и нужные нам свойства и особенности в течение многих поколений». Иными словами, в основе работы лежало не изменение наследственности в результате воспитания, а отбор коров, в наибольшей степени реагирующих на «воспитательные воздействия». Разумеется, реагирующих не изменением наследственности, а удоями.

Работа проведена важная и нужная, но объяснение полученных результатов совершенно неудовлетворительное. И это не единственный пример.

Для многих практиков академическая генетика казалась далекими от реальной жизни упражнениями. И рупором этих практиков был Лысенко. Вспомним его сарказм по поводу изучения хромосом плодовых мух города Воронежа, которым классические генетики собирались заниматься в послевоенные годы (Т. Д. Лысенко, выступление на сессии ВАСХНИЛ в 1948 году).

Психологическое отторжение генетики было в те годы свойственно не только практикам сельского хозяйства, но и многим серьезным ученым-биологам. Вот что пишет в своих воспоминаниях Н. П. Дубинин:

«Доклад, с которым я в 1947 году выступил на конференции по белку, биохимики, к сожалению, не поняли. В то время они, видимо, были еще далеки от господствующих сейчас представлений о биохимической генетике.

Вспоминаю слова крупнейшего нашего биохимика и физиолога растений Андрея Львовича Курсанова, сказанные им после моего доклада:

— Нет, как хотите, а генетическую концепцию о наличии в клетке программы в виде системы генов я понять не могу.

Он пытался внушить мне мысль, что обмен веществ в клетке — это самоупорядоченный закономерный процесс, который не нуждается ни в каких структурных программирующих элементах в виде генов. На мой вопрос о том, как же этот закономерный процесс воспроизводится в поколениях, когда организм именно данного вида возникает из одной клетки — оплодотворенного яйца, А. Л. Курсанов только пожал плечами». (Н. П. Дубинин. Вечное движение. М.: Политиздат, 1973).

Эти обстоятельства обеспечили Лысенко поддержку Сталина, опираясь на которую Лысенко расправился со своими противниками и на 16 лет стал единоличным лидером советской биологии.

Но это лидерство не было прочным.

Существуют данные, свидетельствующие о том, что в последний год своей жизни Сталин планировал серьезно прижать Лысенко. Вот что пишет в своих мемуарах Ю. А. Жданов, бывший в те годы заведующим отделом науки ЦК КПСС: «Где-то в июне 1952 года мне позвонил заведующий сельскохозяйственным отделом ЦК Алексей Иванович Козлов и просил срочно зайти. Я прибежал к нему в другой корпус и застал крайне возбужденным. Он сразу выпалил:

— Я только что от товарища Маленкова. Он передал указания товарища Сталина ликвидировать монополию Лысенко в биологической науке; создать коллективный Президиум ВАСХНИЛ, ввести в состав Президиума противников Лысенко, в первую очередь Цицина и Жебрака, создать Комиссию ЦК по подготовке предложений» (Ю. А. Жданов. Взгляд в прошлое: воспоминания очевидца. Ростов-на-Дону: Феникс, 2004).

Об ухудшении позиций Т. Д. Лысенко в верхах свидетельствуют и появившиеся в это же время публикации в «Ботаническом журнале» и «Бюллетене МОИП», критически оценивающие отдельные взгляды Лысенко.

Период с 1953 по 1964 год характеризовался острой борьбой между научной общественностью и сторонниками Т. Д. Лысенко. Эта борьба шла с переменным успехом.

11 октября 1955 года в Президиум ЦК КПСС было направлено письмо, подписанное 297 выдающимися учеными (позже его называли «письмом трехсот»). Оно содержало резкую критику положения в советской биологической науке и деятельности Лысенко. Подписали его не только биологи, но и математики, физики, химики, экономисты. Среди подписавших были такие выдающиеся ученые, как академики П. Л. Капица, Л. Д. Ландау, И. Е. Тамм, И. Л. Кнунянц и многие другие. Письмо одобрили, хотя и не подписали, И. В. Курчатов и президент Академии наук СССР А. Н. Несмеянов.

Появление такого письма свидетельствовало о консолидации научной общественности (не только биологической) в борьбе против монополии Т. Д. Лысенко. И об умении представителей разных научных дисциплин находить общий язык друг с другом.

По-видимому, одним из результатов этого обращения было смещение Т. Д. Лысенко с поста президента ВАСХНИЛ. На посту академика-секретаря отделения биологических наук АН СССР А. И. Опарина (придерживавшегося пролысенковских позиций) сменил положительно относящийся к генетике В. А. Энгельгардт.

Постепенно появлялись семинары, на которых можно было заслушивать доклады по генетике. В 1955 году была создана секция генетики в Московском обществе испытателей природы. Доклады по генетике и близким к ней темам проводились на семинарах в физических институтах. 7 февраля 1956 года на семинаре Института физических проблем АН СССР при огромном стечении народа выступили физик И. Е. Тамм и генетик Н. В. Тимофеев-Ресовский. Они рассказали присутствующим о современной генетике и о роли ДНК в наследственности.

После 1948 года биологические вузы и научно-исследовательские институты находились под контролем Т. Д. Лысенко. Однако немало уволенных генетиков устраивалось на работу в организации физического профиля, работавшие по оборонной тематике. Выдающийся генетик Н. В. Тимофеев-Ресовский руководил секретной радиобиологической лабораторией на Урале. В 1958 году в Институте атомной энергии был создан большой биологический отдел, а в нем лаборатория генетики и селекции микроорганизмов (руководитель С. И. Алиханян) и лаборатория молекулярной генетики (руководитель Р. Б. Хесин). В дальнейшем эти лаборатории стали институтами: первая — ВНИИ генетики и селекции промышленных микроорганизмов, вторая — Институтом молекулярной генетики РАН.

В 1956 году в Институте биологической физики АН СССР создается лаборатория радиационной генетики, которую возглавил Н. П. Дубинин. В 1957 году, в значительной степени под оборонную тематику, был создан Институт радиационной и физико-химической биологии АН СССР под руководством В. А. Энгельгардта. В 1965 году он был переименован в Институт молекулярной биологии АН СССР.

Под атомным зонтиком советская генетика потихоньку восстанавливалась.

Развивалась генетика и в новых научных центрах. В 1957 году основано Сибирское отделение АН и Академгородок под Новосибирском. А в этом Академгородке создан Институт цитологии и генетики СО АН. Институт возглавил лидер отечественной классической генетики член-корреспондент АН СССР Н. П. Дубинин. Правда, в 1959 году после выступления Н. С. Хрущева, который покровительствовал Лысенко, Дубинина с поста директора института сняли. Однако его сменил другой генетик, Д. К. Беляев.

В начале 1960-х годов начинает работать Биологический научный центр в Пущино-на-Оке. В этом центре чисто генетическая тематика не развивалась, но тем не менее биофизики, биохимики, молекулярные биологии из Пущино составляли сильную оппозицию Т. Д. Лысенко. В 1961 году Т. Д. Лысенко еще вернется на пост президента ВАСХНИЛ. Правда, ненадолго — дни его уже сочтены. В эпоху молекулярной биологии лысенковские идеи «мичуринской агробиологии» и «творческого дарвинизма» — это дремучий анахронизм. Только покровительство Хрущева держало Лысенко на плаву. Но 14 октября 1964 года Пленум ЦК КПСС снимает Н. С. Хрущева с занимаемых должностей.

Сразу после октябрьского Пленума в печати началась полоса публикаций по поводу положения в биологической науке. Вначале в этих публикациях рассказывалось о вкладе генетики в науку и практику, а затем началась и прямая критика Т. Д. Лысенко. Среди этих материалов следует, наверное, упомянуть статью вице-президента АН СССР академика Н. Н. Семенова «Наука не терпит субъективизма» («Наука и жизнь», 1965, №4). В 1965 году Т. Д. Лысенко был снят с поста директора Института генетики АН СССР, начала работать Комиссия АН СССР по проверке руководимого Лысенко хозяйства «Горки Ленинские». Комиссия пришла к выводу о неудовлетворительном состоянии научной работы в хозяйстве и серьезных нарушениях.

Руководимый Т. Д. Лысенко Институт генетики АН СССР был распущен. Вместо него был создан Институт общей генетики АН СССР, который возглавил Н. П. Дубинин, вскоре избранный в академики. Генетические исследования начали активно развиваться во многих научных институтах и вузах. Учебные программы для школ и вузов были пересмотрены в соответствии со взглядами современной науки. Монополии Т. Д. Лысенко в советской биологии пришел конец.

Об успехах генетики после 1964 года можно написать очень много. Но в задачу настоящей статьи обзор этих успехов не входит. Отмечу лишь, что утверждение лысенковцев о том, что генетика не имеет практического значения, вызывает сегодня улыбку. Селекция сельскохозяйственных культур, биотехнология, медицина и даже криминалистика показывают нам, сколь широко простирает современная генетика руки свои в дела человеческие.

В последние годы в литературе предпринимаются попытки реабилитации Лысенко. Его рассматривают как талантливого ученого, стремившегося решать практические проблемы сельского хозяйства. А его противники изображаются как бесплодные посредственности, съевшие большой талант.

Это, разумеется, не так. Наверное, Лысенко искренне считал свою деятельность полезной для страны. Но ее реальные результаты оказались катастрофическими. Лысенко повернул советскую биологию на тупиковый путь. Золотые годы мировой молекулярной биологии (1953–1964) оказались для советской науки потерянными. Большой ущерб от монополии Лысенко понесло и народное хозяйство.

Одной из любимых идей Трофима Денисовича была идея наследования благоприобретенных признаков. Он полагал, что, перенося растения в другие условия, можно изменять их наследственность в определенном направлении и что наследственность меняется приспособительно.

С первого взгляда идея наследования благоприобретенных признаков кажется логичной. Мы знаем, сколько обратных связей обеспечивают устойчивость и приспособление организма к окружающей среде. И нам кажется вполне естественным существование еще одной обратной связи — от фенотипа к генотипу.

Как к этой идее относится современная наука? До недавнего времени — однозначно отрицательно. Однако в настоящее время сомнения по поводу невозможности наследования благоприобретенных признаков накапливаются. Так, в молекулярной биологии обнаружены такие интересные явления, как метилирование ДНК.

Оказывается, в клетках существует фермент, присоединяющий к входящему в состав ДНК цитозину метильную группу. При этом степень метилирования отдельного гена зависит от его активности и, в свою очередь, влияет на его активность (обычно снижая ее). Метилирование воспроизводится при самоудвоении ДНК, передается от материнских клеток к дочерним и, вероятно, передается от половых клеток оплодотворенной яйцеклетке. Известен и обратный процесс — деметилирование ДНК. Метилирование-деметилирование ДНК может в принципе претендовать на роль механизма, обеспечивающего наследование благоприобретенных признаков. Возможны и другие механизмы, обеспечивающие аналогичные эффекты.

Время от времени публикуются книги, приводящие молекулярно-биологические аргументы в пользу возможности наследования благоприобретенных признаков (например, Э. Стил, Р. Линдли, Р. Бланден «Что если Ламарк прав? Иммуногенетика и эволюция», М: Мир, 2002). Эти книги будоражат научную мысль и тем полезны. Статьи, в которых обсуждалась возможность наследования благоприобретенных признаков, неоднократно публиковала и «Химия и жизнь».

Так, может быть, и Т. Д. Лысенко был прав? Нет, не прав. Дело в том, что его подходы не позволяли серьезно исследовать феномены, о которых он заявлял. Его утверждения были для науки столь же бесплодны, как и утверждения древнегреческих философов о существовании атомов. И метилирование ДНК, и другие доводы современных сторонников наследования благоприобретенных признаков — это продукт развития молекулярной биологии. Того направления, которое Т. Д. Лысенко, по существу, отрицал и которому не давал развиваться.

Мы осуждаем Т. Д. Лысенко не за его научные взгляды, а за те методы, которые он использовал для подавления своих оппонентов. А взгляды на те или иные научные проблемы — это, в конце концов, личное дело каждого.

Источник https://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/432508/Pyatdesyat_let_bez_Lysenko

Author

Consilium Az

Consilium - Медицинский Портал